— Но жажды она не утолит, верно? Если я не буду пить настоящей воды, то умру. — Казалось, Ксаббу это не столько пугает, сколько интересует.

— Именно так. Это стоит помнить. Лет десять-двадцать назад сетевики умирали каждые пару недель — так долго сидели в симуляциях, что забывали есть и пить в реальном мире. Я уже не говорю о такой профессиональной болезни, как пролежни. Сейчас такого почти не бывает — слишком много предохранителей в домашней технике, слишком много ограничителей на сетевых входах в университетах и фирмах.

Рени повела рукой, и вода испарилась. Взмахнула еще раз — и пустота вокруг внезапно заполнилась вечнозеленым лесом. Встали покрытые рыжеватой сморщенной корой колонны стволов, над головами затрепетала темно-зеленая листва. Ксаббу с трудом перевел дух, и Рени испытала детское чувство удовлетворения.

— Дело в вводе и выводе, — пояснила она. — Когда-то люди сидели перед плоскими экранами и набирали команды на клавиатурах; теперь мы взмахом руки творим чудеса. Но это не чудо. Это ввод — приказ процессору делать его работу. А результат появляется не на экране перед нами, а в виде стереоскопического изображения, — она показала на деревья, — звука, — она вновь повела рукой, и лес наполнился птичьими трелями, — и еще чего угодно. Предел зависит лишь от мощности процессоров и сложности интерфейс-техники.

Рени добавила пару деталей: повесила солнце над филигранью ветвей, покрыла землю травой и мелкими белыми цветочками — и театрально развела руками.

— Видишь, не нужно даже утруждать себя мелочами — компьютер сам подчищает детали, углы и длину теней и все такое. Это легко. Основы тебе известны, так что через пару недель ты будешь делать то же самое.

— Когда я впервые увидел, как мой дед делает острогу, — медленно произнес Ксаббу, — я тоже подумал, что это волшебство. Его пальцы двигались так быстро, что я не мог уследить за ними — отколоть тут, повернуть туда, завязать узел, — и вдруг появилась острога!