Эльрик чуть иронически улыбнулся и вздохнул.

– Твоя логика приводит тебя почти к кощунству, Каймориль, если мы останемся верными традициям Мельнибонэ. Может, было бы лучше, чтобы ты вообще забыла обо мне.

– Ты начинаешь быть похожим на моего брата, – засмеялась она. – Ты что, тоже испытываешь силу моей любви к тебе, мой повелитель?

Он вновь подошел к лошади, собираясь вскочить в седло.

– Нет, Каймориль, но я советую тебе испытать эту любовь самой, потому что чувствую, что в этой любви скрывается какая-то трагедия.

Тоже вскочив в седло, она улыбнулась.

– Ты во всем видишь несчастья. Неужели ты не можешь принимать хорошее, когда оно тебе дается? И так это случается довольно редко.

– Да, с этим я согласен.

Они одновременно повернули головы, услышав позади себя стук копыт. Довольно далеко они увидели двух всадников, в растерянности озирающихся вокруг. Это были солдаты охраны, которых любовники оставили за собой, желая побыть наедине.

– Пойдем! – вскричал Эльрик. – Через лес и за тот холм – они никогда не найдут нас там.

Они пришпорили лошадей и сквозь лес галопом вылетели на холм, пронеслись вниз по другому склону, через равнину, где росли кусты нойделя с его красивыми ядовитыми ягодами, сверкающими пурпурно-голубым цветом – цвет ночи, который даже дневной свет не в силах затмить. В Мельнибонэ росло много таких странных ягод и трав, и благодаря некоторым из них Эльрик оставался в живых. Другие использовались для лечебных снадобий, которыми многие века пользовались предки Эльрика. Сейчас мало кто из мельнибонийцев покидал Имррир для сбора трав. Только рабы ходили почти по всему острову в поисках корней и стеблей кустарника, который давал людям великолепные и ужасные сны, потому что именно в снах дворяне Мельнибонэ находили большинство удовольствий. Они всегда были угрюмой, молчаливой, обращенной внутрь себя расой, и именно по этой причине Имррир называли Городом Мечты. Здесь даже рабы жевали ягоды, которые приносили забвение, а следовательно, их легче было контролировать, потому что они зависели от своих сновидений. Только один Эльрик отказывался от такого рода наркотиков, может быть, потому, что он и так принимал множество других трав, чтобы остаться в живых.