Башня Моншанжика стояла прямо перед гаванью, неподалеку от широкого причала, уходившего далеко в лагуну. Она была цвета морской воды, неприглядной по Имррирским стандартам, хотя это было красивое высокое здание с широкими окнами, из которых можно было видеть всю гавань. В ней совершались все торговые сделки, а в ее подвалах содержались пленники, которые нарушили хоть одно из мириад правил, существующих в гавани. Оставив Каймориль и приказав охране сопровождать ее во дворец, Эльрик вошел в башню. Проезжая мимо ворот, он расшвырял лошадью довольно много купцов, ожидающих разрешения начать торговлю, потому что весь двор и первый этаж были забиты матросами, купцами и мельнибонийскими служащими, занятыми всевозможными торговыми операциями, хотя сами сделки происходили в другом месте. Эхо тысяч голосов, бормочущих о товарах, о ценах, спорящих и торгующихся, медленно затихло, когда Эльрик с охраной надменно проехал сквозь широкую темную арку дальнего входа зала. От арки шел вниз уклон, извивающийся глубоко под землей.

Вниз процокали копыта лошадей, мимо рабов, слуг и служанок, которые торопливо уступали дорогу, низко кланяясь при виде императора. Огромные факелы освещали туннель, дымящие и шипящие, отбрасывающие искаженные тени на стены из обсидиана. Воздух был промозглый и сырой, так как вода плескалась у наружных стен под набережными Имррира. Но Эльрик все ехал вниз, а уклон уходил все глубже в гладкой скале. А затем навстречу поднялась волна жара, впереди показался колеблющийся свет, усиливающийся по мере того, как они въезжали в зал, полный дыма, волн страха и ужаса. С низкого потолка свисали цепи, а с восьми этих цепей свисали четыре человека, подвешенные за ноги. Одежда с них была сорвана, и тем не менее они казались не голыми, потому что кровь из множества мелких ран, маленьких, но болезненных надрезов, сделанных художником в этом виде искусства, который стоял рядом со скальпелем, глядя на свою работу, покрывала все тело.