Через минуту Джонсон вихрем ворвался в кабинет. На его лице был написан такой ужас, какого Кеннистону до сих пор не приходилось видеть.

– Я думаю, господа, вы должны знать, что происходит в этом чертовом городе – произнес он заплетающимся языком, забыв о приветствии. – Вы должны мне как-то это объяснить... иначе я сойду с ума!.. Сегодня утром я решил пройтись вдоль кукурузного поля, расположенного невдалеке от моего дома. За полем находился амбар моих соседей-фермеров...

Его голос дрогнул, и Хуббл терпеливо спросил:

– И что же случилось с этим кукурузным полем, Джонсон?

– Оно исчезло-и вместе с ним и ограда, и амбар... Мистер Хуббл, там исчезло все, абсолютно все!

– Это, видимо, результат взрыва, – мягко сказал Хуббл. – Видите ли, Джонсон, над Миддлтауном недавно разорвалась супербомба.

– Ну уж нет! – горячо воскликнул Джонсон. – Я был в Лондоне во время последней войны, и я-то уж знаю, что может натворить бомба! Я не видел ни следа разрушений, нет. Это... – он замолчал в поисках подходящего слова, но так и не смог его найти. – Я думаю, вы, ученые, должны знать, что сегодня произошло на окраинах Миддлтауна.

Джон, с трудом подавляя нарастающий ужас, решительно произнес:

– Знаете, шеф, я лучше пойду к дому Джонсона и сам взгляну на эти чудеса.

Хуббл взглянул на него и кивнул.

– Отлично, Кен, но я предлагаю другой вариант – подняться на водонапорную башню. Это – высшая точка в городе, оттуда мы сможем рассмотреть все окрестности. Господа, советую вам подождать нашего возвращения...

Они вдвоем вышли из лаборатории и направились в сторону огромной водонапорной башни, возвышающейся в центре города. Миновав Милл-стрит и железнодорожный вокзал, где царила суматоха, они подошли к решетчатым опорам башни. Воздух к тому времени стал позимнему студеным – красный шар Солнца почти не давал тепла.