Ее папочка, в общем-то очень милый человек, похоже, меня вообще не замечает, просто глядит смутным взглядом всякий раз, когда я кручусь под его носом. Но у папочки много есть о чем думать, год за годом ведя такую войну.

Сегодня ночью я и Лео стоим на часах. Здесь, на холме, холодно и ветрено. И временами происходит нечто странное. Когда мы только заступили, то заметили что-то вроде мальчика, застрявшего в боковой стене внизу, он просто стоял там, словно стена была его одеждой. Потом он исчез.

Думаю, нам почудилось. Мы оба устали. Хотя вахта на стенах всегда с гарантией держит часового настороже, особенно в холодную ночь, когда можно отморозить задницу.

Лео, не такой дылда, как я, встал на цыпочки, чтобы заглянуть за парапет, потом показал в сторону берега: "Коро, посмотри, огни другие", сказал он.

Огни на берегу горели уже годами со звуками солдатского смеха, споров, соревнований по бегу, с купанием в прибое, винопитием, и, хуже всего для всех нас голодающих здесь на верхотуре, с ночными шашлыками. Мучительные запахи, так как, будучи в осаде, мы получали не слишком-то много в смысле бифштексов. Время от времени подыхает какая-нибудь лошадь и тогда мы что-нибудь жуем. И жуем, и жуем. Ручеек подвоза струится, когда мы находим причину для временного перемирия. Наше любимое развлечение - следить, как враги проводят времечко там, на берегу, и фантазировать о дезертирстве. Наградой бывает случайный снаряд, попавший в лоб. На прошлой неделе один из парней получил камнем прямо в глаз за то, что высовывался чересчур долго.

На берегу слишком тихо. Не пьют, не трахаются. Не жарят шашлыки.