Игалий опустил глаза, виновато пожимая плечами. Конан убрал меч. Аксель прав, сначала надо заняться делом. А с юнцом можно разобраться потом, время будет.

— Я так и понял, что вам не понравился мой план, — с ухмылкой прервал киммериец наступившее молчание и, как ни в чем не бывало, с размаху упал на свою кровать. — План и в самом деле так себе. У меня есть Другой. Аксель с облегчением рассмеялся; улыбка пробежала по губам кузнеца, а Иену, до этого в испуге хлопавший длинными ресницами, пододвинулся поближе к варвару и посмотрел на него с почтением. И Конан изложил свой план.

— Что мешает нам уйти отсюда? Вонючие ублюдки. Значит, прежде всего мы должны придумать, как отправить их на Серые Равнины.

— И не попасть туда самим, — добавил Аксель.

— Это ясно, — Конан усмехнулся. — Так вот. У меня есть кое-что в запасе. Правда, не так уж много, но на ублюдков хватит. Сдается мне, это придется им не по вкусу. — Киммериец свесился с кровати, пошарил под ней рукой и извлек плащ. Нащупав в потайном кармане какой-то твердый предмет, Конан словно фокусник подождал мгновение, торжествующе глядя на новых друзей, потом двумя пальцами вынул предмет и поднял его над головой. — Вот!

— Что это? — прерывающимся от волнения и любопытства голосом спросил Иену. Кузнец и Аксель тоже вопросительно смотрели на варвара.

— Порошок черного лотоса, — небрежно ответил Конан, снова пряча в потайной карман плаща маленькую железную коробочку. — Я видел здесь странные деревья — красные, как пасть обезьяны. Листья у них плотные и гибкие, их можно свернуть в трубки и дуть порошком прямо в грязные морды. Клянусь Кромом, твари подохнут, не успеем мы и трижды вздохнуть!

— Это хорошая идея, Конан, — серьезно произнес Аксель. — Листья агулита и в самом деле плотные и гибкие. Но порошок может остаться на губах, и тогда…