
Тоник, заметив «Лилию», видимо, вспомнил, что он теперь — рулевой спасательного катера, и сквозь шум ветра и прибоя крикнул:
— Не вздумай выходить из залива! Штормовое передали.
— Да ладно, я тут, рядом погуляю, никуда не пойду, — ответил Сергей. — И вообще это моя частная посудина. Не переживай.
Подумал, что он — сам хозяин своей яхты и своей жизни, пойдет, куда захочет. Затем и существует спасательный катер, чтобы, если что, вытащить его из неприятностей. Но тут вмешалась Женька:
— Штормовое? Может, здесь, у пирса, посидим?
— В смысле? — усмехнулся Сергей.
— Ну не пойдем никуда. Побудем в яхте. Не стоит с Ладогой шутить…
— Да не бойся ты! — Он начинал раздражаться. — Выйдем на полчасика, смотри, какая спокойная погода!
Погоду никак нельзя было назвать спокойной: ветер свистел в снастях — значит, не меньше шести баллов. Оттуда, где кончается залив, шли высокие крутые волны с гребнями, покрытыми полосками белой пены. Небо по-прежнему оставалось безоблачным, но выглядело по-зимнему холодным, безжалостным, исчезла из него недавняя весенняя ласковость.
Сергей взял себя в руки. Теперь он просил, а не настаивал:
— Женечка! Ну, пожалуйста! Ты же знаешь, целых полгода тоски, я так соскучился… мы недалеко, а?!
Кто-то окликнул Тоника из административного здания. Он бросил последний взгляд на «Лилию» и нехотя покинул пирс. Серега миновал край мола, лег на курс. Под штормовыми парусами они резво полетели к выходу из залива.
Двое мужичков отвели свой белый катер к пирсу, пришвартовали. Посмотрели на него любовно: стоит, красавец, покачивается, поблескивает на солнце. Потом вернулись к машине. Один сел в джип рядом с водителем, другой стоял и глядел на «минитонник». У него было неспокойно на душе. Яхта стремительно удалялась, сильно кренясь на правый борт.
— Может, скажем Антону, что они идут в открытую Ладогу? — с сомнением спросил он у приятеля.
— Он, по-моему, видел, — ответил второй из джипа. — И потом, нормальная погода, доходчивая такая. Сейчас этот «мореман» убедится, что ему не по зубам, и прибежит назад…
