— Ты мог бы скрестить их, — предложил я. — Быть может это и не помогло, но не производило бы столько шума. — В качестве начала разговора это представляло массу возможностей для ответа.

Он прекратил барабанить. Выражение его лица не изменилось и он ничего не ответил.

Продолжало царить мёртвое молчание.

Я начал было и сам постукивать пальцами, но почувствовал, что это могло бы выглядеть недипломатично.

Никто не сказал: "Что, если?.."

Это был четвёртый облёт, а мы ещё не обнаружили погибавшей колонии. Но Килнер, возглавлявший «Дедал» в первой экспедиции, обнаружил. Конрад был с ним. Мы все знали, что если… и эта перспектива заставляла сжиматься наши внутренности. Никакого ответа на наш сигнал. Никаких разогретых точек на ночной стороне. Если на дневной ничего не изменится… значит колония погибла. Наша миссия изменится. Мы больше не будем крысоловами. Нам прийдётся стать санитарами морга. Подбирая обломки, пытаясь извлечь что-нибудь существенное из анализа неудачи. Это была не та работа, о которой кто-либо мог бы мечтать.

Если…

Нам прийдётся приземлиться в точке «один» и начать поиски. Мы будем искать хоть год, если потребуется. Если они сильно промахнулись с местом посадки, мы не найдём ничего. Они могли уйти в тропики или углубиться в ледяные поля… куда-то, где у них просто не осталось шанса на выживание. Если сканирование не обнаружит обломки, мы никогда не узнаем. Если они где-нибудь в окрестностях точки «один» практически где угодно в умеренных зонах — тогда мы найдём что-нибудь. Мы в состоянии засечь изменения в растительности, оставленные любым человеческим вмешательством.

Даже разбитый корабль.

Где-то у меня в мозгу ехидный голос вёл счёт. Мёртвый мир здесь — это всего лишь вторая неудача, бубнил он. Вместе с Дендрой. Счёт всё ещё равный. Голос был идиотским. Мы не в игры играли. И счёт следовало вести по критериямм куда более сложным, чем плюс или минус.