– От чего? – с интересом спросил мужчина.

– От того, что беспокоит меня. Какое-то чувство потерянности, неопределенности. Не знаю, чем бы мне заняться…

– Почему бы просто не поразвлечься? Ведь Майами-Бич предназначен для этого.

– Я очень хочу,– было что-то жалобное в ее тоне.– Но не знаю, как.– Она сделала еще один долгий глоток из бокала.– Впрочем, это мне, кажется, поможет.

– А я не смогу вам помочь? – спросил он.– Не хочу слишком навязываться, но… меня зовут Джин Блейк.

– Мне вовсе не кажется, что вы навязчивы. Меня зовут Эллен Гаррис. Миссис Герберт Гаррис,– быстро добавила она.

Он сделал большой глоток из бокала и покрутил его между пальцев. Не глядя на нее, он спросил:

– Что Герберт делает сегодня вечером?

– Он в Нью-Йорке,– в ее голосе прозвучала едва заметная враждебная нотка,– он искренне убежден в том, что мужья и жены должны время от времени расставаться.

– Совершенно с ним согласен,– сказал Джин.– Я одобряю Герберта. Определенно одобряю. Почему бы вам не допить дайкири, Эллен?

Она мягко сказала:

– Да, вероятно, надо допить, прежде чем я помчусь отсюда.

– Куда же вы помчитесь?

– Подальше от вас.

– Обратно к Герберту?

– О, нет. Я не могу вернуться раньше, чем через две недели.

– Две недели? – Он повернулся, изучая ее лицо пока она допивала бокал.– Не было ли когда-то книги, которая называлась «Три недели» Элеоноры Глинн, а?

– Не знаю, а что?

Джин проглотил остаток виски и сказал Тайни:

– Еще два, пожалуйста,– а затем ей, когда Тайни отвернулся, чтобы смешать напитки:

– Мне только что пришла в голову блестящая идея: бьюсь об заклад, что если бы мы с вами объединили наши усилия, то добились большего, чем смогли действующие лица этого романа за три недели.

– Чего добились бы? – спросила она, сощурив глаза и покусывая нижнюю губу с таким видом, будто не очень-то следит за темой разговора.