Тетка Тася жила в мире со всеми обитателями двора. Исключение составляли сороки. "Злодюги в черно-белом варианте",- в сердцах обзывала она их, не без основания подозревая хитрых птиц в похищении цыплят. Сороки будто знали о теткиной неприязни к себе и, заметив издали фигуру хозяйки, возмущенно машущую руками, торопливо взлетали на верхушку высокой телеантенны.

- Ничего,- задыхаясь от быстрой ходьбы угрожала тетка птицам,- вы еще попляшете у меня!

- Разве сороки умеют плясать? - с интересом расспрашивал тетку пятилетний карапуз.

- У меня попляшут,- говорила, улыбаясь, отходчивая тетка Тася и шла пересчитывать цыплят.

Часть основания холма, на котором стоял теткин дом, поросла акацией. Склон верхушки холма был покрыт густой жесткой травой. Мальчик любил пробираться туда через дыру в заборе и, сидя на прогретом солнцем склоне, неотрывно смотрел вдаль. Далеко-далеко, еще дальше того места, где сливались речушки Заверть и Ужица, небо сходилось с зубчатой каймой леса. Было жутко представлять это загадочное место. Одно время Мальчика преследовала мысль, что за горизонтом нет ничего - только жуткая бездонная пропасть, в которую с ревом низвергаются потоки речной воды, с грохотом обваливается туда земля, и страшно скрипят сосны, выворачивая из земли растопыренные корни.

Потом он понял, что на самом деле никакой пропасти нет. Баржи, груженные углем, плыли вниз по реке и через несколько дней возвращались с грузом песка или гравия, благополучно миновав рубеж, воздвигнутый фантазией Мальчика. Да и тетка Тася в ответ на его взволнованный вопрос сказала с забавно-глубокомысленным выражением:

- Горизонт - это, птица ты моя, линия воображаемая, как и многое в нашей жизни.

Вскоре Мальчика стало занимать иное. Его заинтересовали сороки. Сидя на холме, он тихонько, чтобы никто, кроме сорок, не услыхал, напевал: