- Я по поводу племянника своего,- взволнованно заговорила Таисия Ивановна, ломая пальцы.- А может, это у меня самой с психикой не все в порядке? Может, мне самой все это почудилось? - По мере того, как тетка говорила, речь ее приобретала обычную легкость.- Ребенок без родителей растет. Воспитание, конечно, не то, хотя я к нему всей душой. Но и сам по себе он слишком впечатлительный, и воображение у него чересчур развито. Хотя я понимаю, конечно, что всего этим не объяснишь... С детства у него странности. И теперь тоже.

Андрей Григорьевич в покойной позе сидел в кресле, сложив пухлые руки на полном брюшке и время от времени поощрительно кивал. На губах его застыла доброжелательная полуулыбка, так хорошо знакомая всем его пациентам и располагающая к откровенности.

- С чего же все это началось?

- Вы знаете, Андрей Григорьевич, мой дом на горке стоит. И акации у горки растут. Гнезд сорочьих много. И вот недавно смотрю - сидит на пригорке мой племяш и что-то бормочет. Бормочет и руками машет.

А я как раз белье на огороде вешала. У меня там за хатой между грушами-дичками веревка натянута. Вот я и вешаю, значит, на нее белье. Вешаю я, вешаю и так оказалась совсем рядом с мальчишкой. Слышу - бормочет что-то. Прислушалась. "Ой, сорока-белобока, научи меня летать". Помолчит и снова повторяет те же слова. И больно чудно говорит. Настойчиво так, словно убеждает кого-то. Подобралась я к забору, раздвинула кусты сирени: мальчик на холме сидит, а кругом него на акации сорок ужас сколько, ветки гнутся. А пацанчик все бубнит да бубнит одно и то же и руками машет. И вдруг... глаза Таисии Ивановны округлились, и она выдохнула, словно всхлипнула, - и вдруг мальчик мой отрывается от земли! Я так и обмерла вся. С места двинуться не могу. Так испугалась. Он же поднялся метра на три. Мог упасть, расшибиться. Но ничего - обошлось. Повисел недолго и на землю опустился. Я тихонько отступила назад, сама не знаю, как в доме оказалась. И про выварку с бельем забыла. Сижу за столом, делаю вид, что шью. А иголка дергается, дергается! Какое там шитье?! Но он не заметил ничего. Прошел мимо меня задумчивый, ровно потерянный...