На первый взгляд Эдит можно было принять за простодушное дитя, на самом деле она была не так проста, как могло показаться. В этом убедился и полковник Перро, когда она стала сообщать ему интересные сведения о людях, с которыми она встречалась и которые были на заметке у полковника. Он ценил простенький, но наблюдательный ум своей жены. В шутку он называл ее «мой агент» и даже дал псевдоним — Эдем. Псевдоним он произвел от первой буквы имени Эдит.

Нередко Перро задерживался на службе допоздна. Иногда приходил за полночь. Ради удобства, чтобы не мешать друг другу, они имели разные спальни. Когда Перро приходил к жене, переступал порог ее спальни, то говорил, что погружается в Эдем, в рай…

Эдит тоже нравилась роль нештатной сотрудницы своего всесильного мужа. Ее жизнь теперь была наполнена встречами с интересными людьми. Она хорошо играла свою роль. Но случай с Футом был особым. Она влюбилась в англичанина. Когда в сорок третьего году начнутся аресты в группе Шандора Радо, она скажет Футу: «Что ты волнуешься? Муж знает, что ты — английский разведчик, а английских разведчиков в Швейцарии не арестовывают».

В тот воскресный день прогулка с Эдит по Женевскому озеру удалась. Они всласть позагорали. Эдит была в оранжевом купальнике, и этот цвет очень гармонировал с ее волосами цвета спелой соломы.

Вечером они поехали на прием к жене румынского посла Сильвии Гелоу. Сильвия была и по характеру, и по внешнему виду прямой противоположностью Эдит. Черноволосая, как большинство румынок, с высокой и стройной фигурой, она одевалась строго, но со вкусом. В тот вечер на ней было черное бархатное платье с глубоким декольте. Черный цвет подчеркивал белизну ее кожи.

Только тут, на приеме у Гелоу, Эдит узнала о войне с Россией. Взволнованная, она почти подбежала к Футу:

— Немцы напали на Россию! — скороговоркой выпалила Эдит.

— Еще одна война? Сколько можно? — невозмутимо заметил англичанин.