Вечер стоял душный. Настежь открытые окна, выходившие в сторону Альп со снежными вершинами, не смягчали жары.

Немного освободившись от гостей, Сильвия подошла к Александру с бокалом шампанского в руке. Оно искрилось на свету. Фут тоже держал бокал с шампанским.

В отличие от Перро муж Сильвии был по-южному ревнив и подозрителен, поэтому ей приходилось глубоко прятать симпатию, которую она питала к англичанину.

Высокий мужчина во фраке и стройная женщина в черном платье стояли с бокалами в руках, улыбались друг другу, и никто бы не мог подумать, что они, а вернее, она говорила о таких серьезных вещах:

— Вы не верили, что немцы скоро нападут на русских. Маршал Антонеску будет с Гитлером. Мне страшно, Александр.

— Чего вам бояться, дорогая?

— Пламя войны охватило почти всю Европу. Оно доберется и сюда!..

— Швейцария — благословенный уголок. Я думаю, бог этого не допустит.

— Но разве вы не знаете, что Гитлер считает Берн, Базель и Цюрих немецкими городами?

— У этого господина завидный аппетит. Но как бы война с Россией ему не испортила его.

— Вы верите, что Россия сможет долго продержаться?

— Я думаю, что моя страна поможет России.

— А если бы вы сейчас были в Англии, вас бы призвали в армию?

— Я уже говорил вам, я белобилетник. Иначе я бы не стоял здесь с вами.

— Подумать только: мы принадлежим с вами к двум враждующим державам. Какая нелепость!

— Война вообще нелепость. Я бы собрал всех зачинщиков войны и высадил на необитаемый остров. Пусть бы они там перегрызли друг другу глотки.

В это время в зал вошли музыканты, приглашенные Сильвией Гелоу.

— Простите, я должна заняться концертом.

Гости стали рассаживаться. Александр Фут занял место в большом удобном кресле.

Перед концертом Сильвия Гелоу сказала несколько слов о композиторе, музыку которого им предстояло послушать.