Муссолини прочел последние строки:
«В заключение я хотел бы Вам сказать еще одно. Я чувствую себя свободным, после того как я пришел к этому решению.
Сотрудничество с Советским Союзом часто сильно тяготило меня. Ибо это казалось мне разрывом со всем моим прошлым, моим мировоззрением и моими прежними обязанностями. Я счастлив, что освободился от этого бремени.
С сердечным и товарищеским приветом
Его высочеству главе королевского итальянского правительства Бенито Муссолини. Рим».
* * *Основным элементом теории блицкрига — «молниеносной войны» — была внезапность. Развивая эту мысль на совещании с германскими генералами, Гитлер сказал:
— Немецкая армия должна поражать врага, как удар молнии. Только молния наносит свой удар слепо, наш блицкриг — это молния, направляемая умелой и твердой рукой.
Внезапность нападения могла быть достигнута только скрытностью. Подготовка к войне всегда связана с перемещениями больших групп войск, скрыть которые невозможно. Следовательно, дезинформация противника, распространение ложных слухов должны были быть настолько убедительными, чтобы противник мог принять их за правду.
В немецкой армии, которая после завершения военной кампании на Западе готовилась к нападению на Советский Союз, были приняты все меры предосторожности.
Решив привлечь на свою сторону Италию, Венгрию, Финляндию, Румынию и Болгарию, Гитлер не информировал глав этих правительств о дате нападения на Советский Союз, полагая, что именно оттуда может быть преждевременная утечка секретной информации.
И адмирал Хорти, возглавлявший фашистскую Венгрию, и маршал Антонеску — глава румынского профашистского правительства, и обозленный неудачной зимней войной с русскими маршал Маннергейм — все в свое время побывали в Берлине, и Гитлер в принципе заручился их согласием поддержать Германию «в борьбе с большевизмом». Он был уверен в этих людях и знал, что каждый из них зарится на приличный кусок русской земли, и таким образом, «идейные соображения» подкреплялись материальными.