Все получилось почти удачно. Почти - это если не считать глубоких рваных порезов, струившихся кровью. Зак на ходу как собака облизывал руки. Еще бы вспомнить, в какой стороне протекает глубокая безымянная река. Плавал он хорошо, а за рекой и собакам его не найти, да и территория, контролируемая бандой Кена, на том берегу заканчивается.

Он слегка запыхался, преодолевая полосу вязкого песка, но скорости не снизил. И только наткнувшись на какие-то строения, бесформенными темными грудами преградившие дорогу, понял, что в темноте заблудился. Это был или город, или лагерь "поборников справедливости" - в любом случае, это означало, что он побежал совсем не в ту сторону. Проклятье! Теперь оставалось лишь надеяться на чудо.

К утру он вышел к ручью - тонкой струйке воды, сочившейся по неглубокому руслу в сухой земле. Зак напился и пожевал горьковатые корешки серой травы, росшей вдоль ручья. Он едва не валился с ног от усталости, но нужно было двигаться - чем дальше от кемпинга он уйдет, тем больше шансов, что молодчики Кена просто поленятся гоняться за сбежавшим рабом. Поэтому Зак подгонял себя из последних сил и к полудню добрел почти до холмов. Когда же позади послышался рев мотора, стало ясно, что побег провалился.

Поселок Сухая Грязь был похож на тысячи подобных селений по всей пустыне. Он был так же нищ, грязен и безнадежен. С тех пор, как после Двухчасовой войны цветущая земля превратилась в бесплодную пустыню, прошло три десятка лет, люди приспособились к новой жизни.

Уныло копаться в бедной земле, выращивая розовый клубень кроса - было их повседневной работой. Напиться в стельку вонючим пойлом, сделанным из того же кроса - было их редких отдыхом. Всю их культуру составляла стопка пожелтевших довоенных газет. "Право сильного" - вот та религия, которая им оставалась.