Удовлетворенные достигнутым консенсусом коллеги встали с кафельного пола кухни и поспешили сообщить о своих выводах Головатину, все это время курившему на балконе жилой комнаты.

Дослушав их Сергеич как-то очень грустно сказал, видимо описывая свои мистические откровения:

— Знаете, что меня во всем этом больше всего удивляет? То, что я ничего не вижу. Как будто взяли, и кусок вырезали — как из пленки с фильмом. Сколько не смотрю на эту мумию, на тебя, на квартиру — просто пусто и темно… Ничего нет — ни образов, ни ощущений, ни времени. Со мной такого никогда ещё не было! Так странно. Кто вообще тебе сосватал эту… нехорошую квартиру?

— Баба Дуся. Бабушка Дарья. Дарья Викентьевна. Я не знаю её фамилии. Она как бы была организатором семинара. Пригласила меня сюда. Подготовила все объявления, помещение, слушатели и все такое… В кейсе её письма, факсы… может есть где-то и найдется её фамилия или адрес?

Сергеич прикурил новую сигарету от окурка старой, и бросил окурок на улицу:

— Я правильно понял? Если нет — поправь. Какая-то бабень, ты её знать не знаешь, но она назвалась «Бабушка Дарья», пригласила тебя сюда, провести семинар, поселила в эту квартиру, и рассчиталась с тобой за всю эту порнографию голимой зеленкой, на которой тебя сразу же попалили?

По сути Сергеич, наделанный, как оказалось, не только организаторскими талантами, но и безупречной логикой был прав. Прокопеня же выглядел во всей этой истории довольно жалко, но попытался восстановить свое реноме:

— Ну, она меня вчера встретила, и даже попросила проконсультировать полковника Звягина! Как я мог подумать, что это зелень голимая!

При упоминании Звягина Сергеич чуть не выронил из рук сигарету, придвинул какой-то ящик, стоявший на балконе, и присел на него. В невольно возникшей паузе к диалогу присоединился Ал, с совершенно дурацким вопросом: