Красавец, одним словом. Правда, большинство дам, охмуренных океанологом, сбегали от него, пугаясь совершенно невыносимого орлиного нрава, на что Сашка не раз жаловался, но скорее лукавил. Его такое положение дел вполне устраивало. Легкие романы надоедали быстро. Сходить налево и вернуться, не слишком зависая в отношениях и не прилагая особых усилий, чтобы их прервать, – мечта многих. Океанологу удалось сделать ее реальностью. И потом, у Лютова была Наталья. Которая хоть и давала герою «прикурить», но любила беззаветно. Всякого. Как трепетная героиня «Механического пианино» своего «Мишеньку Платонова». Верная индейская скво. Сольвейг для современного непутевого Пера Гюнта. Совершенно книжная женщина, правда, иногда невыносимо-нервная, скорей всего, от неподъемной любви к переменчивому Сашке.

Где-то в районе мозжечка Саня понимал, что такими чувствами не бросаются, и старался, чтобы отголоски его похождений до Натальи не долетали. Получалось не всегда. Лютов сам ухитрялся сводить на нет все усилия по конспирации, поскольку разведчика частенько пробивало пооткровенничать под пьяную лавочку. Ни к чему хорошему эти разговоры не приводили… Жили они по отдельности, и, надо заметить, это здорово способствовало продолжительности их отношений, рекордной для обоих.

– Ну что, насиделась? Может, чайку попьем? – спросил Сашка, завлекательно двигая бровями. Подразумевался, естественно, не только чай.

– Нет, Санечка, не могу, я – домой, меня Гошка ждет.

Таня хорошо знала, что будет, если она останется у Сашки – абсолютно ничего крамольного. Они по-приятельски напьются и будут мыть кости ее подруге. Лютов и Наталья опять поругались, и Александр не прочь воспользоваться случаем, что называется, «слить говно», как любит выражаться эта парочка. Совсем недавно так делала Наталья, и вторую порцию Татьяне было не потянуть.