Да и не хотелось после осеннего неба влезать в готический лабиринт этой бесконечной любовной истории. Заблудиться – пара пустяков. Как-то на пике своего романа парочка ухитрилась зачать и родить сына Федьку, но и тогда оформлять отношения не стали. Остались любовниками. Видимо, не хотели разрушать романтизм отношений, давно граничащий с абсурдом. Лютов, правда, как благородный человек и отец-герой, настоял, чтобы отцовство было зафиксировано официально, и дал Федору свою сибирскую фамилию. Но Наталья высказала подозрения, что сделано это было из соображений безопасности, чтобы в случае чего заиметь на сынишку законные и неоспоримые права, чем здорово снизила пафос поступка любимого. Она, к удивлению окружающих, даже вяло сопротивлялась превращению Федьки из «бастарда» в законного наследника, поскольку рассчитывала на пособие одинокой матери. Вообще-то Сашка ждал девочку, но сыну тоже очень обрадовался. Федечка оказался на редкость мудрым ребенком и проявлял к родителям снисходительность. Как к сверстникам, а может, и более того. Вообще пока маленький мальчик олицетворял разумное начало в совершенно неразумной семье, но иногда даже наличие Федора не могло удержать его родителей от глупостей. Совсем недавно их бурные отношения чуть не утопили одного из участников «рокового» союза. Наталью. Лютов позвонил Татьяне севшим голосом, в котором слышалась паника, сообщил, что Наташка попала в больницу. «Все очень плохо, срочно приезжай! У нее температура за сорок, осложнения.

Лежит, бредит». «После чего осложнение?» – забеспокоилась Таня, хотя сама уже начала догадываться, в чем дело. «После аборта, – зло выдавил Сашка. – Так что, приедешь?» «Говори, куда», – сказала Татьяна, на ходу забрасывая в сумку нужные травы из распахнутого настежь отделения в стенке. Сашка назвал лечебное учреждение и палату. Когда она приехала, бывший разведчик маялся в коридоре, растерянный и неприкаянный.

– Ну, – спросила Таня. – Как она?

– Все так же, загляни – сама увидишь. Колют, капельницы ставят, а лучше не становится.