Он сидел в своем рабочем кабинете, без всякого интереса проглядывая бумаги. Конструкторское бюро «Карелин» процветало – количество заказов росло, квалификация сотрудников – тоже, на прибыль было грех жаловаться. Как ни странно, даже в этом Матвей усматривал незримую поддержку графа, преуспевшего не только в ратном деле, но и во многих науках – математике, оптике, астрономии, географии, минералогии, медицине... Библиотека Брюса состояла из книг на четырнадцати языках!

Дело дошло до того, что Матвей раздобыл портрет графа – в пышном напудренном парике, в блестящих латах, с орденской лентой через плечо, с прямым и требовательным взглядом. Правой рукой Брюс опирался на зияющее жерло пушки, – ведь он являлся фактически создателем и главнокомандующим всей российской артиллерии. Карелин не решился водрузить портрет на стол и держал его в закрытом ящике. Выдвигая ящик, он долго всматривался в черты этого любимца царя Петра с немым вопросом: «Чего ты хочешь от меня?»

Вот и сегодня он с раздражением отодвинул от себя чертежи и достал из ящика портрет фельдмаршала Брюса. Тот все так же сурово уставился на Матвея в необъяснимом ожидании.

– Я сам себя накручиваю! – разозлился Карелин, резко встал, подошел к окну, распахнул створку и подставил лицо влажному ветру. – Заразился от Астры болезненными фантазиями! Не мудрено. Черт! Подхватить безумие легче, чем вирус гриппа...

Внизу, на парковочной площадке, усыпанной палыми листьями, стоял его черный «Фольксваген-Пассат». Неподалеку прогуливалась женщина в коротком меховом манто. Он тотчас же узнал ее. Это была роскошная, великолепная Лариса Калмыкова, его бывшая любовница...

Ветер крепчал, срывал желтые платья берез и швырял их обрывки на траву, на дорожки сада, под ноги гуляющим. Один лист запутался в шарфе Алевтины Долгушиной, – она этого не заметила, увлеченная рассказом.