Жили они более чем бедно. Видимо, это и подтолкнуло правительство страны принимать любую помощь из любых рук, которую только захотят им дать. Когда находишься за гранью нищеты, национальность, пол и политическая окраска дающего роли уже не играют. Выбирать можно только тогда, когда в доме есть запас хлеба хотя бы на неделю. У них не было запасов даже на день. Я описываю это, чтобы объяснить причины, которые привлекли к нашему городку худого босоногого мальчишку, одетого в грязные, ветхие лохмотья, надеющегося обменять у русских солдат на хлеб найденные им в потаённых пещерах свитки. С помощью переводчика я узнал, что, бродя в поисках пропавшей овцы, парнишка наткнулся на высеченный в скале древний тайник, разграбленный кем-то много лет назад, но всё ещё хранящий в себе остатки глиняных кувшинов и разбросанных по полу свитков папируса. Отказавшись от приобретения свитков, мы накормили паренька и отправили домой. На следующий день он пришёл вновь. Посовещавшись с переводчиком, мы решили, что приобретение этих рукописей не только бесполезно для нас, но даже более того — может привести к осложнениям в общении с жителями местных поселений, для которых эти свитки могут представлять какую-нибудь религиозную или историческую ценность. Откупившись обедом и парой безделушек от упрямого «коммивояжёра», мы объяснили ему, что покупка папирусов нас не интересует и мы занимаемся здесь делом, далеким от изучения исторических ценностей, посоветовали отдать находку старейшине и отправили домой. Когда он пришёл на третий день, мы пошли на хитрость. Сфотографировав в присутствии паренька пятиметровые свитки, наградили его очередным обедом, парой монет и, клятвенно заверив, что теперь все наши запросы в изучении каракуль на пергаменте удовлетворены, отправили восвояси… Через неделю его каждодневных посещений мы сдались. Заплатив требуемую сумму, мы получили от него свитки и запихнули надоевшие нам рукописи в самый дальний угол, подальше от глаз.