Настроение у Стива оставалось хорошим. Не испортилось оно и когда они заехали к себе в Скоттвилл, новый жилой район в центре Лонг-Айленда.

— Ты не против, если поедим холодного?

— Так даже лучше.

С возвращением детей дом тоже изменится. Летом Стив всегда испытывал ощущение пустоты, словно у них с Ненси не было никакой причины оставаться здесь вдвоем, находиться в той или другой комнате, и они часто задумывались, чем заполнить свободные вечера.

— Готовь сандвичи, а я сгоняю за сигаретами.

— Зачем? Вон возьми в буфете.

— Заодно, чтобы не терять времени, заправлюсь горючим и маслом.

К его удивлению, она не возразила. Он действительно остановился у станции обслуживания. Пока проверяли давление в камерах, он влетел в итальянский ресторан, решив пропустить стаканчик виски прямо у стойки.

— Шотландское?

— Нет, ржаное.

Ржаного он не любил. Просто выбрал то, что покрепче: ночью ему наверняка не представится больше возможности выпить — им ведь много часов катить по автостраде.

Можно ли считать, что тогда-то он и вошел в туннель? Он выпил всего два стаканчика — не больше, чем когда они ходили в театр, и Ненси пила то же, что он. Тем не менее, когда Стив вернулся, она окинула мужа подозрительным взглядом:

— Сигареты купил?

— Ты же сказала, что в буфете есть. Заправился, давление проверил.

— Сигареты купим по пути.

Сигарет в доме не оказалось: Ненси или ошиблась, или нарочно соврала ему.

Он направился в ванную, но жена остановила его:

— Душ примешь после еды, пока я мою посуду.

Она, конечно, не командовала, но строила совместную жизнь на свой лад, словно иначе и быть не может.

Он не прав. Он сознавал, что не прав. Выпив стаканчик-другой, он начинал смотреть на жену иными глазами, и его раздражало даже то, что обычно казалось в порядке вещей.

— Прихвати-ка твидовую куртку и плащ.

У дома напротив сосед прилаживал к машине прицеп с лодкой, а его жена, с лицом, покрасневшим от недавнего пребывания на солнце, в светло-голубых шортах, обтягивавших широкие бедра, стояла на тротуаре с удочками.