— О чем ты думаешь?

— Ни о чем.

— Мне не терпится увидеть, не подрос ли опять Ден.

В прошлом месяце я убедилась, что он вытянулся, а ноги стали на вид еще более тощими.

— Возраст такой.

Ничего необычного не произошло. Он принял душ, оделся, потом жена напомнила, что надо выключить электрический счетчик в гараже, и в свою очередь проверила задвижки на окнах.

— Выносить чемоданы?

— Проверь, хорошо ли они заперты.

Несмотря на ветер и затянутое тучами небо, он сел за руль в уже пропитанной потом рубашке, хотя только что надел чистую.

— Едем той же дорогой, что в прошлый раз?

— Мы же зареклись ездить по ней.

— И все-таки она самая удобная.

Меньше чем через четверть часа они увязли в каше из машин, которые то с необъяснимыми задержками, то с почти бешеной скоростью тысячами двигались в одном направлении.

В начале Меррит-Паркуэй их впервые застала гроза.

Еще не окончательно стемнело, и машины включили только задний свет. В направлении на север они шли по три в ряд между белыми полосами; в обратном их, естественно, было намного меньше. Слышались лишь постукивание дождевых капель по стальным крышам салонов, однообразный плеск под колесами, откуда взлетали струи воды, да надоедливый скрип стеклоочистителей.

— Ты уверен, что не устал?

— Вполне.

— Хорошо бы тебе встать в третий ряд.

— Попробую.

— Не сейчас. За нами идет какой-то псих.

В темноте за стеклами мчавшихся машин возникали лица, и на всех читалось одинаковое напряжение.

— Сигарету?

— С удовольствием.

Когда он сидел за рулем, она всегда подавала сигарету уже зажженной.

— Радио включить?

— Как хочешь.

Приемник ей пришлось сразу же выключить: он трещал из-за грозы.