Паучья Королева прекратила плести сети, оторвала своё брюхо от липких нитей, и придвинулась ближе. Слабые вопли полились из оборванных нитей паучьего шёлка, трепещущего по её следу. Богиня опустила голову и коснулась лапами доски.

— Я не вижу ничего неуместного.

Эйлистри подкинула кинжал и поймала его за рукоять. Она направила оружие на доску сава.

— Там.

— Ах, это, — паучья пасть Лолс растянулся в улыбке.

На доске стояли сотни тысяч игровых фигур. Рабы, Жрицы, Маги и Воины стояли поодиночке или группами на линиях, расходящихся от Домов играющих. На том месте, куда указала Эйлистри, и которое было расположено тревожно близко к сердцу её Дома, доска стала зыбкой. Одна из её фигурок Жрицы медленно погружалась в это пятно. Она увязла уже по лодыжки.

Лолс хихикнула.

— Похоже, ты собираешься потерять гораздо больше, чем одну фигуру.

Ещё несколько багряно-красных пятен появилось на доске, всё ближе к дому Эйлистри. Они вздулись и из них выросли фигуры: фигурки жрецов, которых раньше не было в игре. Все они имели лица дроу, но с телами, похожими на капли затвердевшего воска.

Гнев сверкнул красным в глазах Эйлистри.

— Гонадор, — проворчала она. — И его фанатики.

Мечи на её бёдрах пропели в знак неудовольствия богини. Она, обвиняя, указала кинжалом на Лолс.

— Никто не давал и не спрашивал разрешения на принятие в игру третьего.

— Не обвиняй меня в обмане, дочь, — ответила Лолс. — Древний не нуждается в Хозяйке. Гонадор был стар уже во времена Ао. Бог слизи уходит и приходит, когда сам пожелает. Я ни командую им, ни заставляю его.

— Прежде ты вывела его из Абисса.

— И как нарыв он снова поднимается. Может, и на этот раз, ты сразишь его для меня?

Эйлистри вскипела. Она не сомневалась, что за этим стоит Лолс. Пока она смотрела, несколько из её фигурок погрузились уже до колена в зыбь на доске. Гниющие пятна, такие же тёмные как битые бока фруктов, расползались, сливаясь вместе. Если их не остановить, они полностью окружат Дом Эйлистри, отрезав множество её фигурок на оставшейся части доски.