Лолс, должно быть, вывела Гонадора, выбрав именно этот момент для удара, но почему? Эйлистри тщательно изучала доску сава, ища ответ.

А потом она увидела его: ход, который, как, вероятно, надеялась Лолс, её дочь не заметит.

Эйлистри потянулась к своей самой сильной фигурке Жрицы, той, что держала изогнутый меч. Увидев, как Лолс вздрогнула, она поняла, что сделала правильный выбор. Эйлистри двинула фигурку вдоль пути, который позволит ей проникнуть в самое сердце Дома Лолс. Ход не был атакой на фигуру Матери Лолс, но сулил ещё больше выгоды. Богиня Танца полностью заблокировала фигурку Матери, препятствуя её перемещению. Если Лолс не найдёт способ устранить Жрицу, её Мать будет выведена из игры.

Взять фигуру Жрицы Эйлистри, однако, не выглядело возможным. Она была неприступна в своей позиции, защищённая со всех сторон.

Эйлистри откинулась назад, удовлетворённая.

— Твой ход.

Жвала Лолс щёлкнули. Её брюхо беспокойно запульсировало, и паучьи сети на её уровне дрогнули в ответ. Богиня немигающим взглядом изучала доску. Наконец она качнулась назад на восьми паучьих ногах и опустила своё разбухшее брюхо на землю.

— Возможно, удача будет сопутствовать мне, — сказала она.

Она приняла облик дроу и потянулась за костями. Они были такими же, как и когда Эйлистри делала свой бросок, ранее в игре: два октаэдра из прозрачного лунного камня, каждый с пауком, пойманным в ловушку в их глубине. Семь сторон были отмечены числами; на восьмую было нанесено изображение полной луны, олицетворяющей цифру один. Одина из единиц была цельным белым диском полной луны, а другая — тёмной, с узким серпом белизны с одного края.

— Один бросок за игру, — сказала Лолс. — И я беру его сейчас.