- Помню.

   Эти марки Игорю подарил дед, и им цены не было.

   - Забудь, - сказала Света. - Наш вундеркинд поменял их на кусок оберточной бумаги.

   - Постой, постой, - произнес Игорь, слабо соображая. - Как, то есть, поменял?..

   Скомканная карта лежала в помойном ведре, к счастью сухом - Света еще не выбросила сюда огуречные очистки, колбасную и картофельную кожуру.

   Что-то такое, помнится, уже было - ведро, а в нём желтая скомканная бумага. Но где, когда? Наваждение какое-то, однако же Игорь точно знал - это уже было.

   Света нацелилась сгрузить в ведро очистки, и Игорь едва успел выхватить карту. То, что это была карта, он почему-то ни капельки не сомневался.

   - С ума сошел, - сказала Света. - Выкинь щас же. Это кака.

   Нет, она, вообще-то, ничего, эта Светка, с юмором. С ней не соскучишься. Колька у неё маленький, а Игорь - большой ребенок.

   - Тихо, - отозвался Игорь. - Это не кака. Не видишь - пергамент? Это старинная карта.

   - Что же я - зря Кольке нашлепала? - спросила Света и сама же себе ответила: - А пусть не спросясь не берет. Ишь, моду взял.

   Надо сказать, что экзекуции Кольку супруги Поповы подвергали крайне редко, предпочитая воспитывать словом, и среди друзей, таких же, как они, кому едва перевалило за двадцать пять, считались крепкой уравновешенной семьей, умеющей обеспечить ребенку счастливое детство.

   В ванной Игорь прошелся влажной тряпочкой по желтому комку, после чего развернул его.

   Да, это была карта, с розой ветров, с координатной сеткой, однако, увы, ничего на ней нельзя было разобрать. Вроде бы масса деталей, красный крест поверху, явно сделанный от руки, но что конкретно было изображено на карте - город ли, городской район, парк или что-то еще - разобрать было невозможно. Всё слилось в плотный узор.