Игорь перешел в гостиную, которая одновременно являлась спальней, к окну, и здесь увидел вдруг, что изображение на карте разительно изменилось. И более яркое, чем в ванной, освещение здесь было ни при чем, просто узор превратился в тонированный, изобилующий подробностями, но весьма простой рисунок. Сразу возник вопрос: да какая же она старинная, эта карта? Потом возник другой вопрос: может, рисунок этот проявился в результате того, что он, Игорь, прошелся по изнанке влажной тряпкой? Но этого быть не могло, бумага была плотная, как бы вощеная... Впрочем, что тут гадать? На карте проступил рисунок, или схема, как кому нравится, его. Игоря, родного микрорайона. Не узнать было невозможно, тем более, что имелись названия улиц, магазинов и нумерация домов. Вот их до боли родной дом, их подъезд. От подъезда шел пунктир на соседнюю улицу - к первому подъезду дома номер 66, напротив которого стоял красный крест и имелась меленькая надпись: "Подвал. Стукнуть четыре раза".

   Это было невероятно.

   Игорь помчался на кухню и раскрыл перед Светой карту - там был плотный непроницаемый узор.

   - Мудревато, - сказала Света. - Тащи Кольку, ужин готов.

   - Угу, - отозвался Игорь, окинув взглядом миску с салатом, миску с помидорами под сметаной, жареные хлебцы и тарелку с ювелирно нарезанной колбасой. - Айн момент.

   - Сынок, - сказал он, заходя в Колькину девятиметровку. - Вот твоя карта.

   Колька, уже забывший о своих обидах и переключившийся на книгу с картинками, поднял на него глаза. У него были Светкины глаза - огромные, синие, с длинными пушистыми ресницами. К ним так и напрашивались густые золотые волосы, как у матери, но волосы были Игоревы - жесткие, черные.

   - Сынок, - произнес Игорь, садясь рядом с ним на кровать. - Скажи мне, что ты тут видишь?

   Он развернул перед мальчиком карту, покрытую всё тем же невразумительным узором.

   - Вот лес, - сказал Колька, уверенно ткнув пальчиком. - Вот пещера, - он указал на крест. - Здесь зарыты сокровища, а она дерется.