Как только комитетчики, не обращая на него никакого внимания, перешли к обоюдному рукоприкладству, он спокойненько, будто они не были заперты на ключ, расстегнул наручники, положил их на пол и выскользнул из "Крайслера" под трехэтажный мат Кибиткиной, адресованный её соседу, с которым она билась не на жизнь, а на смерть. Не женщина - порох.

   Сворачивая за угол, Игорь кинул последний взгляд на "Крайслер" и обнаружил, что тот всё еще ходит ходуном от происходящей в нем драки.

   Домой соваться было нельзя, поскольку за домом теперь непременно будет установлена слежка. И по улицам, по паркам не больно-то послоняешься - того и гляди из будущего должны были появиться предтечи Фраста продажные стервецы-сыщики Люпис и Тяпус со своим гнусным квазиактивным реализатором Марьяжем. Поэтому Игорь, долго не раздумывая, плюхнулся дозревать в одну из изолированных от текущего времени энергонейтральных полостей, которая была свободна...

   Утром в кабинет еле теплого после вчерашнего обильного возлияния и бессонной ночи полковника Скоробогатова вошли двое. Вроде бы и одеты они были по-разному, и лицо у одного было широкое и плоское, а у другого вытянутое, однако Скоробогатов мог бы поклясться, что это братья, больше того - близнецы - до того они были во всём одинаковы.

   Попасть в кабинет начальника отдела ФСБ было не так-то легко: во-первых, на входе в здание имелся пост, во-вторых, по коридору обязательно фланировал кто-нибудь из свободных сотрудников и любезно, якобы желая помочь, выпытывал у посетителя, куда и зачем тот направляет свои копыта, и если ответ ему не нравился, просил очистить помещение, в-третьих, в предбаннике перед кабинетом начальника сидел дежурный, который являлся марионеткой в руках у Скоробогатова. Разрешит Скоробогатов впустить - впустит, не разрешит - будет лаять, кусаться, лягаться, царапаться, закроет дверь грудью, короче - костьми ляжет, но не пропустит.