А тут вдруг взял, да пропустил, и даже разрешения у начальника спросить не соизволил, зная, между прочим, сукин сын, что до одиннадцати Скоробогатов будет анализировать текущую корреспонденцию.

   Еле-еле успел Скоробогатов, принявший очередную порцию антипохмельных таблеток, сунуть под стол подушечку, на которой только что лежал пылающим лицом. Реакция не подвела. На такой пост при отсутствии реакции не сажали.

   - Что вам угодно, господа? - слабым, но твердым голосом спросил Скоробогатов, решив пока не трогать разгильдяя Филина, который сегодня был дежурным.

   - Где Попов? - сказал широколиций, проигнорировав вопрос.

   Скоробогатов развел руками и издал губами трескучий звук - упустили, мол. Потом подумал: "Какого черта? В этом кабинете спрашиваю я", - и осведомился:

   - А кто вы, собственно, такие?

   - Марьяж захотел? - сказал длиннолицый, у которого в руке вдруг оказалась увесистая черная палка. - Теперь конец двадцатого века? Ты начальник сыска Скоробогатов?

   Вот оно. Вот они - карты из будущего и поповские баксы. "Теперь конец двадцатого века?" Раскололись, ребятки. Как последние шестерки раскололись.

   Скоробогатов нажал коленом на кнопку. Всё, господа пришельцы, финиш, приплыли. Никуда вам теперь не деться.

   - Совершенно верно, я полковник Скоробогатов, - сказал он. - Прошу садиться. Представьте себе, господа, мы тоже ищем Попова.

   У длиннолицего вдруг задергалось правое веко, плоскорожий неприятно ощерился и сказал:

   - Кнопка, говоришь? Сам виноват. Марьяж, силь ву пле.

   Палка у не потрудившегося даже поднять руку длиннолицего гуттаперчиво изогнулась, нацелившись торцом в грудь полковника. Раздался негромкий щелчок, и Скоробогатов почувствовал вдруг, что ему катастрофически не хватает воздуха. Он запустил пальцы под узел галстука, рывком растянул душившую петлю. В предбаннике загремели каблуки, но нет, воздух кончился...