По одному, по двое проходили мимо или же мелькали в отдалении сыщики в черном. Порой рядом с ними были пузатые коротышки. Разочек наблюдалась совершенно смехотворная картина: от одного из таких коротышек улепетывал здоровенный верзила в красной майке и синих джинсах. Он выскочил из-за угла соседнего дома, пересек по диагонали двор, сигая, как конь, через попадающуюся по дороге метровой высоты ограду, и исчез в прогале между домами. Человечек, которому приходилось искать калитки, поскольку сам он ростом был чуть выше ограды, семенил вслед за ним и, как ни странно, отставал ненамного.

   К тому же активизировалась милиция. Сирена мчащейся куда-то милицейской машины слышалась теперь не раз в два часа, а каждые полчаса, так что если сплести всё воедино, интересная картина получалась.

   Однако пора было идти разогревать щи...

   Разумеется, государство подкинуло на похороны и поминки, чтобы всё было по высшему разряду. И гримёр был выбран из лучших, чтобы Валерий Михайлович в гробу смотрелся не уродом, а так, будто спал, и уже помещение соответствующее готовилось, где должно было быть выставлено тело, и батюшка приглашен на отпевание, и составлялось поминальное меню, и референтами писались речи. На всё были выделены изрядные деньги, но честь мундира есть честь мундира. Похороны Скоробогатова не должны были ни в чем уступать похоронам той шпаны, с которой, будучи представителем правоохранительных органов, боролся полковник.

   Бывшие коллеги, сколотившиеся в единый негласный Центр, выделили из негласного же фонда энную сумму, которой должно было хватить на шикарные погребение и поминки, но и семье оставалось изрядно, Вере и сыну Косте, чтобы, значит, впредь не бедствовали, хотя... Впрочем, о накоплениях Скоробогатова вспоминать было неуместно. Уместнее было сделать вид, что их нету.