Нелюбин, взявший на себя организацию похорон, был весь в хлопотах, но между делом у него нет-нет да и мелькала мысль о паршивце Попове. Ведь в конечном итоге не будь Попова - и Михалыч был бы жив. Не стали бы они сидеть всю ночь, заглушая неудачу от провала операции коньяком. Лёг бы Михалыч спать пораньше, не перегрузил бы сердца, не взвинтил бы свой организм до инсульта.

   Не знал он еще про виртуалов, так как Юрок с Кириллом решили промолчать о случившемся, опасаясь, и правильно опасаясь, что Нелюбин квалифицирует их, как чокнутых, но, самое главное, он не знал, что в 18.00 тело полковника Скоробогатова пропадет из морга...

   Марьяж, переключившись на энергетическую форму существования, в поисках Попова методично обшаривал поповский микрорайон, постепенно расширяя круг поисков. Дело было муторное, и он порою психовал, вымещая свою злость на каком-нибудь прохожем. Получив энергетический подзатыльник, который был много болезненнее физического, прохожий, озираясь, начинал шепотом ругаться, и тогда Марьяж в полный голос хохотал ему в ухо. Оглушенный прохожий торопился уйти подальше от этого дьявольского места, а Марьяж успокаивался и какое-то время работал, довольный собой, пока вновь не начинал раздражаться - энергетических следов Попова, которые, как известно, много протяженнее материальных, нигде не было.

   Порой с ним связывались обстряпывающие свои дела Люпис и Тяпус, и Марьяж каждый раз вынужден был отвечать: "Ни-че-го".

   Он всё больше склонялся к мысли, что пообщавшийся с Корнелием Попов (а то, что эта встреча произошла, было аксиомой), залёг в какую-нибудь из нейтральных хроноизолированных ям. Тогда все усилия, которые он, Марьяж, предпринимал, оказывались напрасными. Чёртов Корнелий все свои секреты унес с собой. Единственное, что можно было попробовать - использовать псевдооживленного мертвеца. Тот, пребывая вне времени, говорят, чуял хроноизолированные полости. Стоило, пожалуй, попробовать, тем более, что подходящий покойник имелся - не трухлявый, готовый с минуты на минуту рассыпаться, не несущий в себе гнилую заразу, а свеженький, крепенький, которому, если бы люди умели оживлять, еще жить да жить. Но люди этого пока делать не умели, не приспел еще срок, зато Марьяж умел, однако Скоробогатов, которого он, Марьяж, и убил, нужен был ему именно мертвый. Ходящий, говорящий, но мертвый.