Теперь они пробирались по ветвям, перелезая с дерева на дерево. Это, конечно, очень медленно, зато следа на земле не остается. А по деревьям репты не лазят. Надо только поглядывать, чтобы не оказаться в просвете листвы, когда поблизости вертолет. Свист их винтов то и дело слышен поблизости. Три километра по ветвям деревьев укатают кого угодно. Едва они слезли на землю и Кир сообщил, что дальше идти не надо, его спутница рухнула на многолетнюю лиственную прель. Зато их здесь не найдут. На многие километры вокруг подлесок тесно переплелся с нижними ветвями деревьев и образовал непреодолимое препятствие для любого зверя крупнее мыши.

- Понимаешь по-ихнему? - Кир с надеждой взглянул на спутницу.

- Да, - она с готовностью надела протянутые ей наушники и, слушая переговоры рептов, стала пересказывать:

- Туман. Запах. Плохо. - Значит, дымовые шашки сработали и наполнили запахом серы не менее чем гектар леса.

- След. Запад. - Все верно. Это продолжение проложенной Киром тропы к горам.

- Удар. Низ. Смерть. Боль. - Правильно. Там он поставил мину.

- Камни. Много. - Добрались до горной гряды.

- Поиск. - Ищите. Там еще четыре мины.

Кир несколько раз менял настройку приемника, но на всех каналах переговоры касались поисков только там, куда он направил погоню. Наконец сумерки. И, о удача, дождь. Нудный и мелкий, он проникал вниз крупными каплями, собравшимися на листьях, и надежно смывал все следы.

Трое суток просидели они, не сходя с места и слушая по радио, как репты прочесывают лес, горы и берега рек. Как расставляют засады и заслоны, как устанавливают новые приборы охранной сигнализации. Однако кольцо поисков непрерывно расширялось, и это радовало. Кир знал, как уйти. Лишь бы утихла сумятица и перестали роиться в воздухе вертолеты.

2

Что-то вроде ревности кольнуло Ретту, когда на грудь ее спутнику бросилась эта красивая, сверкающая молодостью женщина. Почти месяц она ощущала полный душевный комфорт под его покровительством, согреваемая теплом его необъятной спины во время ночевок. И вот, здрасте! Рядом с этой красавицей она просто замухрышка. Но печаль длилась недолго. Обильно омочив бороду усталого путника хрустальными слезами радости, красавица обратила свой сияющий взор и на его спутницу.