- Папка, тебе удалось!

Пока Ретта молчала, справляясь с обвальным чувством облегчения, для нее наступила минута короткого мстительного торжества. Маленькая, но такая милая расплата за угрюмость этого громилы с кошачьей походкой. Он должен был представить женщин друг другу и вляпался:

- Знакомьтесь, моя дочь, - кивнул он в сторону красавицы.

- Марина, - с легким поклоном отрекомендовалась та.

- А это, - продолжил он, указывая на Ретту, -...

Ретта продолжала скромно помалкивать, не собираясь ему помогать. Еще бы. Этот верзила не удосужился даже поинтересоваться ее именем. Марина недолго пребывала в недоумении:

- Папка, ты в своем амплуа, - и, далее, Ретте: - не сердитесь на него. Он редкий хам, но это его единственный недостаток. А как Ваше имя?

- Генриетта. Но в обиходе просто Ретта.

Затащив Ретту к себе в комнату, Марина прежде всего вымыла ее в жестяной ванне. Воду она черпала, опуская ведерко на веревочке сквозь люк в полу прямо в ручей, протекающий между свай бунгало. Пока Ретта отмокала, Марина с помощью ножниц и расчески превратила ее кое-как обкромсанные лохмы в премиленькую стрижку. Аккуратно обрезала ногти на руках и ногах, обработала пемзой подошвы и пятки. Все быстро, ловко, не умолкая, казалось, ни на минуту. Она за полчаса расспросила Ретту обо всем, о чем спрашивал ее отец, и еще о многом другом. Выбравшись из ванны, Ретта осмотрела себя в зеркало. Картина не для слабонервных. Тощая, с выпирающими костями и жгутиками мышц, заостренным носом и ввалившимися щеками. И ни малейших признаков подкожного жира, делающего мягкой кожу любой женщины. Только раздутый от низкокалорийной пищи живот свисает неряшливой складкой.