"И потом - это необычное соединение проводов... Небывалое, абсурдное, сумасшедшее..."

Ему показалось, что он ухватился за тонкий скользкий конец веревочки. "Вот именно - сумасшедшее, - думал Александр Николаевич. - Сошедшее с ума. С какого ума? Почему меня это должно интересовать? Не все ли равно с какого? Но уйти от этого вопроса, вычеркнуть его из памяти, забыть, хотя бы отстранить, не могу. Неужели он так важен? С какого ума? Известно с какого с обычного. Обычного - это значит такого, как у меня, у Михаила Дмитриевича, у Викентия... А у роботов только подобие человеческого ума, его частей, функций. Законы психоробики ориентированы на существенное отличие ума робота от ума человека..."

Он еще раз открыл инструкцию пользования лабораторными роботами.

"Могли ли Льодик и Чиф неправильно истолковать какоелибо распоряжение людей?"

Александр Николаевич достал из сейфа кассету с магнитной лентой-памяткой, поставил ее в магнитофон. Все команды роботам должны были записываться на нее.

Мягко щелкнул тумблер. Зашипела по-змеиному лента, потом зазвучали четкие команды, произнесенные знакомыми голосами сотрудников лаборатории: "Приготовить к девяти ноль-ноль для опыта четырех обезьян из вольера номер три". "Закончить ремонт холодильной камеры". "Подготовиться по шестой программе к синтезу белка".

Александр Николаевич перемотал назад ленту. Еще раз послушал последнюю команду. Подготовка по шестой программе предусматривала включение центрифуг, газовых хроматографов, шкафов Вейля и другой аппаратуры. Должно было прозвучать окончание команды: "Остаток синтезированного материала убрать в шкаф и опечатать". Но этой фразы не было. Неужели могли забыть обязательное условие при синтезе белка: весь остаток его после опыта надлежало убирать в специальные шкафы-термостаты и затем каждый шкаф опечатывать.