Александр Николаевич напрягал память, пытаясь вспомнить нужный раздел. Он знал, что у него плохо развита ассоциативная память, и он может полагаться лишь на память логическую. Чтобы вспомнить, что было написано в разделе "Психоробики", ему нужно было представить хотя бы приблизительно, что там могло быть, вспомнить предыдущие разделы, расставить ориентиры.

Все операции по расстановке ориентиров он проделал тщательно и привычно, будто готовил рабочее место в мастерской, раскладывая инструменты. И напряженная память выдала первые фразы из "Психоробики":

"Силы убывали", "Он умирал от голода". Они приводились в качестве примеров. Понятные человеку даже без контекста, эти фразы для робота требовали длительных разъяснении. Более того, они вызывали недоверие к основным программам, если встречались в контексте, из которого можно было заключить, что человек находился там, куда достигали солнечные лучи или же имелась электроэнергия. В таком случае, - рассуждал робот, - что же мешало человеку зарядить свои аккумуляторы через энергобатареи или подключиться к источнику питания?

Чтобы таких "накладок" не возникало, нужно было знакомить робота с устройством человеческого организма.

"Итак, если Льодик неправильно понял команду о питательной смеси, - думал Александр Николаевич, - то он поступил уже не в соответствии с ней, а сообразно тому, как он ее понял..."

И снова ученому почудился чей-то тяжелый взгляд, царапающий затылок. Сдерживая себя, он медленно обернулся. Почти не удивился, никого не обнаружив. Все же еще раз внимательно осмотрел лабораторию. Взгляд заскользил по приборам, затем метнулся в стороны - в одну, в другую - и оцепенело застыл... Внимание привлек объектив телекамеры. Показалось, что камера слегка качнулась...