Снова оставшись один, Линан опять закрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях. Западный ветер утих, и вскоре подул более теплый и сильный ветер с востока. Он нес запахи пашен, рек, городов и – глубоко под ними – резкий привкус моря.

Воспоминание о смерти Камаля настигло Эйджера в сновидениях. Вздрогнув, он проснулся, едва стало светать. Эйджер встал, размял руки, разгоняя кровь, затем рассеянно застегнул пояс с мечом. Он взглянул на Мофэст, все еще спящую под двумя их попонами. Она дышала ровно и медленно, и на мгновение теплота закралась в его сердце. А затем неожиданно словно заныла рана – на него нахлынули воспоминания о сражении двухдневной давности. Впервые с того страшного дня он по-настоящему почувствовал смерть друга. Эйджер сдержал рвущийся из груди стон. Ему хотелось упасть ничком и закрыться руками, чтобы не видеть этот мир без идущего по нему Камаля Аларна.

Он встряхнул головой, проясняя ее. Подобные мысли слишком походили на стремление к смерти, и Камаль презирал бы его за них. Он посмотрел на восток, увидел, что до восхода еще не близко, а потом разглядел на фоне горизонта Линана, стоящего неподалеку от могил четтов, павших в битве против армии королевы Аривы. «Но у нас, Линан, нет времени на скорбь, – подумал он. – Мы проиграли сражение, и враг будет преследовать нас, несмотря на то, что ты убил их предводителя».

Он понаблюдал за юным принцем, прежде чем подойти к нему. Приблизившись достаточно, чтобы разглядеть выражение лица Линана, он заметил, что тот отнюдь не скорбит; наоборот, кажется поглощенным собой и углубившимся в размышления. Эйджер не хотел мешать ему и повернулся, собираясь уйти.

– Останься, – тихо попросил Линан.

– Ваше величество?

Линан фыркнул.

– Даже ты теперь называешь меня так.

Эйджер кивнул.

– Ты будешь королем.

– Даже после нашего поражения?

Эйджер внимательно пригляделся к Линану.