Еще один поворот, а за ним яркие огни центральной улицы, спешащие по своим делам прохожие, разноцветные, казавшиеся нарядными игрушками автомобили. Напуганный до полусмерти парень сразу узнал это место – он находился в нескольких десятков метров от музея восковых фигур. Если бы Джон с самого начала свернул не налево, а направо, то еще бы полчаса назад вышел к метро. Он усмехнулся, недавние страхи показались ему нелепыми и смешными. Юноша сделал несколько шагов по направлению к сияющей огнями улице и вдруг почувствовал, как на его плечо опускается тяжелая холодная рука.

— Отпустите меня!

Джону удалось обернуться – его крепко держал за плечи хозяин паноптикума.

— Ты пойдешь со мной, — блеснули под фонарем стекла очков, рот скривила не сулившая ничего доброго усмешка.

— Пожалуйста, не надо… Не надо! Возьмите деньги, мобильник, только не убивайте меня!

— В погоне за материальными благами, мы, как правило, забываем о подлинных ценностях, определяющих смысл нашего бытия. Если бы я хотел завладеть тем барахлом, что ты носишь в своих карманах, то давно бы сделал это. Но мне не нужен твой мобильник, как впрочем, и твоя жизнь.

Джон почувствовал, как в его плечо вонзается игла. Ноги стали мягкими, лишились костей, сознание заволокла пелена. Последнее, что он увидел – неестественно большая, похожая на золотую монету звезда, заглядывавшая в темное ущелье переулка…

— Пустите! Пустите!

Джон еще не успел до конца придти в себя, но уже ощутил путы на своих руках и ногах. Он попытался освободиться, судорожно дернулся, но веревки только сильнее впились в его конечности. Действие наркоза проходило постепенно, медленно исчезал окутавший сознание дурман. Спустя какое–то время Джон понял, что лежит на сухой, выгоревшей от зноя траве, под бархатно–черным небом, привязанный к вбитым в землю колышкам. Вокруг не было видно ни одного строения, а в опасной близости от его головы горел небольшой костер. Юноша чувствовал жар огня и боялся, что от случайной искры начнут тлеть волосы.