Ярко–желтые подсолнухи на рубахе выглядели несерьезно, и трудно было представить, что одетый таким образом человек намеревался совершить какой–то жуткий поступок. Джону отчаянно захотелось, чтобы все случившееся с ним оказалось розыгрышем, не слишком удачной шуткой.

— Вы ведь меня отпустите? Давайте забудем это недоразумение… – голос Джона выдавал его страх. Не выдержав, он сорвался на крик. – Немедленно отпустите меня! Я гражданин Америки! Вы не имеете права! Не делайте со мной этого!

— Чего? – мужчина открыл продолговатый черный ящик достал из него кисти, посмотрел на часы, а потом перевел взгляд на звездное августовское небо. – Ты просишь не делать с тобой то, о чем не имеешь ни малейшего представления. А вдруг это тебе понравится? Часто люди не до конца осознают смысл произносимых ими же слов.

В руке маньяка сверкнул маленький кинжальчик. Не имевший возможности сопротивляться Джон зажмурил глаза. Холодное лезвие скользнуло по телу, вспарывая рубаху. Боли не было. Вместо нее – легкие, щекотавшие кожу прикосновения. Пленник разомкнул веки, скосив глаза начал наблюдать за тем как смоченная краской кисть, скользила по его груди. Лицо наносившего рисунок мужчины было непроницаемо, он тихо напевал на незнакомом языке.

Спустя четверть часа работа была закончена. Маньяк поднялся с колен, удовлетворенно созерцая свой «шедевр». Неожиданно его лицо исказилось, он резко воздел руки к небу, выкрикнул какую–то тарабарщину. Дальнейшее не поддавалось пониманию – маленькая золотая «луна» висевшая на юго–востоке небосвода вспыхнула красным огнем, собранные в пучок лучи устремились к Земле. В первые секунды Джон испытал только удивление, но потом почувствовал, как тысячи раскаленных иголочек вонзаются в его грудь, как раз туда, где был нарисован причудливый узор. Боль становилась все сильнее. Мужчина в нелепой рубахе с подсолнухами восторженно смотрел на свою жертву: