— Правда, — сказал Старк. — У Детей страсть к истории. Вероятно, эта страсть помешала им окончательно спятить.

Он взглянул сквозь прутья на Пенкавра, потом на окровавленное тело Эштона, висевшее на дереве.

— Ты мог бы набить трюмы шести кораблей тем, что находится в этих пещерах. И каждый предмет стоит для коллекционера целое состояние.

— Так я и думал, — сказал Пенкавр. — Опиши мне вход в пещеры, начиная с прохода в Ведьминых Огнях, защиту, которая у них есть. Опиши северный вход, через который ты удрал. Скажи, сколько человек у этой Келл а Марг, Дочери Скэйта, могут встать против меня. Каково у них оружие и какова их ценность, как бойцов.

— Мне тяжело говорить в клетке, Пенкавр.

Бич снова щелкнул.

— Если хочешь мучить Эштона, то сведений от меня не получишь, — сказал Старк.

Пенкавр задумался, держа хлыст в руках.

— Допустим, я выпущу тебя из клетки. А что будет дальше?

— Отвяжешь Эштона.

— А зачем?

— Сначала сделай это. А там посмотрим.

Пенкавр засмеялся и хлопнул в ладоши. Четыре человека появились из лагеря, разбитого на ночь позади корабля. По приказу Пенкавра они ослабили веревку и опустили Эштона. Затем они отвязали его и помогли встать.

— Вот половина моей платы, — сказал Пенкавр.

У каждого из четырех человек был за поясом парализатор. У двоих за плечами кроме того были еще и ружья.

Старое Солнце устало скатывалось к горизонту. Тени сближались, покрывая землю.

Старк пожал плечами.

— Северная дверь выходит на равнину Сердца Мира. Сразу же внутри зал стражи. Дальше коридор, защищенный каменными плитами, которые могут опускаться и превращаться в баррикады. Сама дверь представляет собой поворачивающуюся на стержне плиту. Можешь глазеть на нее со стороны Ведьминых Огней хоть сто лет — не увидишь. — Он улыбнулся. — Вот треть твоего товара.