— Продолжай, — сказал Пенкавр.

— Не раньше, чем выйду из клетки.

Бич взвился. Глаза Эштона наполнились слезами, но он даже не вскрикнул.

Старк грубо сказал:

— Если хочешь, то сдери с него шкуру, но пока я в клетке, я больше ничего тебе не скажу.

Спокойным, пустым голосом Эштон сказал:

— Если ты зайдешь слишком далеко, Пенкавр, то ты ничего не добьешься. Он легко возвращается в состояние дикости.

Пенкавр осмотрел Старка. Он увидел высокого, смуглого, сильного человека со шрамами от многочисленных сражений. Наемный солдат, проведший жизнь в мелких войнах мелких народностей в отдаленных мирах.

Опасный человек. Пенкавр знал это и понимал. Но чересчур светлые глаза приводили его в замешательство: в них было какое-то пламя, что-то невинное и вместе с тем смертельное. Глаза дикого зверя, удивительные на человеческом лице.

Эштон добавил:

— Он не переносит заключения в клетке.

Пенкавр что-то сказал одному из своих людей. Тот ушел и вернулся с автогеном. Он прорезал такое отверстие, чтобы Старк мог вылезти, но не выпрыгнуть. В то время как он выходил, люди следили за ним с парализаторами в руках.

— Хорошо, — сказал Пенкавр, — вот ты и на свободе.

Старк глубоко вздохнул и слегка вздрогнул, как вздрагивают дикие звери. Он стоял очень прямо, рядом с клеткой.

— В проходе Ведьминых огней, как раз под гребнем, есть скальное образование, которое называют молящимся человеком. Под ним есть вход в пещеры. Это тоже вращающаяся плита. Внутри большая пещера. Херсенеи входят туда для торговли с Детьми. Вторая дверь ведет в Дом Матери. По ту сторону двери длинный коридор, защищенный барьерами, но здесь их больше, и они очень мощные. Ни один вторгшийся туда никогда не преодолевал эту защиту.