- Ребята, ребята! - предостерегающе сказал Андрей. - Слушай, солдат, брось, не спорь, мы из мэрии...

- Барал я вашу мэрию, - ответствовал солдат, недобрым взглядом измеряя Румера с головы до пят.

- Ну, в чем тут дело? - осведомился тот негромко и очень хрипло.

- Вы отлично знаете, - сказал Фриц бородачу, - что оружие в черте города запрещено. Тем более - пулемет. Если у вас есть разрешение, прошу предъявить.

- А кто вы такие - разрешение у меня спрашивать? Что вы мне полиция? Гестапо какое-нибудь?

- Мы - добровольный отряд самообороны.

Бородач ухмыльнулся.

- Ну и обороняйтесь, если вы из обороны, кто вам мешает?

Назревало нормальное, основательное, вдумчивое толковище. Отряд постепенно собирался вокруг телеги. Даже аборигены мужского пола вылезли из подъездов - кто с каминными щипцами, кто с кочергой, а кто и с ножкой от стула. С любопытством разглядывали бородача, зловещий пулемет, стоявший на брезенте торчком, что-то округлое и стеклянное, поблескивающее из-под брезента. Принюхивались - фермер был окружен своеобразной атмосферой запахов: пот, чесночная колбаска, спиртное...

Андрей же с каким-то умилением, удивлявшим его самого, разглядывал выцветшую, пропотевшую под мышками гимнастерку с одинокой (и то незастегнутой) бронзовой пуговичкой на вороте, знакомо сдвинутую на правую бровь пилотку со следом пятиконечной звезды, могучие кирзовые сапоги-говнодавы - только бородища, пожалуй, казалась здесь неуместной, не вписывалась в образ... И тут ему пришло в голову, что у Фрица все это должно было вызывать совсем иные ассоциации и ощущения. Он посмотрел на Фрица. Тот стоял прямой, сжав губы в тонкую линию, собравши нос в презрительные морщины, и старался заледенить бородача взглядом серо-стальных, истинно арийских глаз.

- Нам разрешения не полагаются, - лениво говорил между тем бородач, поигрывая кнутом. - Нам вообще ни хрена не полагается, только кормить вас, дармоедов, нам полагается...