– Милорд, – выдохнул он, – вы меня не поняли.

– Повтори-ка эту чушь насчет «ушей» и «хорошей породы».

Полицейские были слишком далеко. Аукционист провел языком по пересохшим губам.

– Будьте милостивы, благородный лорд. Мои дети умрут с голоду. Я просто употребил обычную пословицу – это не мое мнение. Я хотел поскорее продать этот товар – как вы требовали.

Женский голос нарушил молчание:

– Оставь его в покое, Дварол. Он не отвечает за форму ушей этого раба, он должен его продать.

Синдонианец тяжело выдохнул:

– Так продавай же его!

– Да, милорд, – аукционист облегченно вздохнул и продолжал: – Прошу прощения, милорды и миледи, за то, что на такой ничтожный предмет тратится так много времени. Прошу назначать цену.

Он помолчал, потом нервно произнес:

– Не вижу и не слышу, чтобы назначали цену. Раз… если вы не предлагаете цену, я должен вернуть его в загон и посовещаться с патроном, прежде чем продолжать. Два. Будет предложено еще немало прекрасных образцов, просто позор их не представить. Три…

– Вон, смотри, цену дают, – заметил синдонианец.

– Разве? – аукционист пригляделся и увидел, что старый нищий поднял два пальца. – Это вы цену назначаете?

– Да, – буркнул старик, – если лорды и леди позволят.

Аукционист оглядел полукруг сидящих. Кто-то из толпы выкрикнул:

– А почему бы нет? Деньги есть деньги. Синдонианец кивнул. Аукционист быстро спросил:

– Вы предлагаете два стеллара за этого мальчика?

– Нет, нет! – крикнул Бэзлим. – Два минима! Аукционист замахнулся на него, нищий отпрянул.

Аукционист крикнул:

– Убирайся! Я тебе покажу, как издеваться!

– Эй, аукционист!

– Сэр? Да, милорд?