
– Ты же сказал – назначать любую цену! – сказал синдонианец. – Продавай же мальчишку!
– Но…
– Ты меня слышал.
– Милорд, я не могу продать его без торгов. Закон гласит: одна назначенная цена еще не аукцион. И даже двух мало, разве что аукционист назначит минимум. А без этого мне не разрешено продавать меньше, чем за три назначенных цены. Благородный сэр, этот закон защищает собственника, а не меня, несчастного.
Кто-то крикнул:
– Таков закон!
– Так торгуйтесь же, – нахмурился синдонианец.
– Как угодно милордам и миледи. – Он обвел взглядом толпу. – За номер девяносто семь предложено два минима. Кто даст четыре?
– Четыре, – согласился синдонианец.
– Пять! – выкрикнул чей-то голос.
Синдонианец поманил к себе нищего. Бэзлим полз на руках и одном колене, волоча за собой культю другой ноги, миска для сбора милостыни мешала ему. Аукционист загудел:
– Пять минимов – раз, пять минимов – два…
– Шесть! – выкрикнул синдонианец, заглянул в миску нищего, вынул кошелек и бросил ему горсть мелочи.
– Я слышал – шесть. Кто больше?
– Семь, – прохрипел Бэзлим.
– Семь. Вы там подняли палец. Вы даете восемь?
– Девять! – вмешался нищий.
Аукционист удивленно посмотрел на него, но принял цену. Она уже приближалась к стеллару, это была слишком дорогая шутка для большинства из толпы. Лорды и леди не желали ни покупать бесполезного раба, ни портить синдонианцу его шутку. Аукционист нараспев повторил:
– Идет за девять – раз, идет за девять – два… три – продано за девять минимов. – Он столкнул мальчишку с помоста чуть ли не на голову нищему. – Получай его и убирайся!
– Полегче! – предостерег синдонианец. – Давай купчую.
Аукционист смолчал и отметил цену и нового владельца в бланке номера девяносто семь. Бэзлим заплатил девять минимов и снова одолжил деньги у синдонианца, потому что марка стоила больше, чем покупка. Мальчик тихо стоял рядом. Он знал, что его снова продали, и понял, что этот старик – его новый хозяин, – это, впрочем, не занимало его, ему вообще не нужен был хозяин. Пока оформляли пошлину, он попытался сбежать.
