– Ковальски!

– Слушаю.

Трэвен мчался вверх по лестнице, и пули выбивали куски акриловых ступенек позади него.

– Все пропало. Приступайте.

– У нас мало людей.

– Я знаю, черт побери, знаю.

– Где мальчишка?

– Исчез. Я пока не нашел его. Сейчас проверяю второй этаж. Там что-то произошло.

Механический голос, приведенный в действие включением коммуникационного микрокристалла Трэвена, донесся из усилителей на потолке: «В помещение незаконно вторглась полиция. Предъявите ордер на обыск. Предъявите ордер на обыск. Любые попытки проникнуть в помещение или арестовать кого-либо, находящегося здесь, незаконны». Голос точно процитировал соответствующую статью Гражданского кодекса, затем начал снова.

– Не рискуй напрасно. Я приступаю.

– Постарайся задержать курьера. Может быть, в этом случае мы сумеем заставить его заговорить. – Трэвен взлетел на последнюю ступень. Очередь из автомата сотрясла лестницу. Он бросился на потрепанный ковер с такой силой, что оцарапал щеку, заставил себя встать, ударился о стенку коридора и направил перед собой пистолет. Увидев темноту, тут же переключился на инфракрасное зрение, устранившее многоцветье облупившихся полос краски на стенах.

Он распахнул дверь в точном соответствии с правилами: занял позицию рядом и затем ворвался внутрь, пригнувшись, держа перед собой пистолет в вытянутых руках. Холодный ветер раздувал занавески открытого окна, закрывавшие лежащее под ними тело. Это был Чеймберс.

– Мик, – простонал парень. Он держал правую руку в левой. Кровь капала из обрубка чуть ниже локтя. Отрубленная кисть лежала в луже крови около головы Чеймберса.

Выругавшись про себя, Трэвен опустился на колени рядом с Чеймберсом и затянул обрубок руки выше раны жгутом из сорванной занавески.