Полицейские патрули Далласа окружили кольцом место схватки. Рядом с первым трупом, выпавшим из минивэна, лежали еще два. Четыре оставшихся в живых бандита стояли с поднятыми руками лицом к машине – им надевали наручники и зачитывали их права, как это предписывает делать при аресте закон. На припаркованных рядом патрульных автомобилях мигали синие маячки, поблизости остановились две пожарные машины. Вокруг собрались зеваки, прижимаясь к кольцу полицейских и пытаясь получше рассмотреть, что происходит. Автомобили прессы и телевидения расположились чуть в стороне. Выдвинутые консоли для съемочных камер и телескопические восьмидесятифутовые антенны сразу выделяли их среди остальных.

– Кто-нибудь из наших пострадал? – спросил Трэвен.

Ковальски отрицательно покачал головой:

– Альварец утверждает, что ударился коленом, когда врезался в машину наркомафии. Думаю, он надеется получить двухдневный отпуск по ранению. У него все еще продолжается медовый месяц – разумеется, когда ты не проводишь полуночные операции.

– Чеймберс?

– Никаких сведений.

Трэвен передал Ковальски голову курьера. Высокий детектив поднял ее вверх.

– Эй, Альварец, тебе не требуется еще одна голова? Альварец ответил непристойным жестом, продолжая обыскивать стоящего перед ним задержанного. Пистолет в руке полицейского, упирающийся дулом в шею бандита, даже не дрогнул.

Сверху на них обрушился поток воздуха, разметающий в стороны обрывки газет и прочий мусор. Спасательный вертолет пролетел над крышами домов, направляясь в сторону больницы Тонагавы: именно эта фирма обеспечивала медицинское страхование полицейских Далласа.

Ковальски опустил отрубленную голову в пластмассовую сумку, предназначенную для хранения вещественных доказательств, и завязал прочным узлом.

– Нужно, чтобы извлечением микрокристалла памяти занялся Зензо, – произнес Трэвен, подходя к минивэну. – Заполни бланк и пошли голову ему.