Прошли долгие месяцы Гражданской и ее вихри занесли Владимира в Омск. Он попал в отдельный бронеотряд и мотался от Сибири до Урала на БеПо и бронеплощадках, удалось повоевать даже на легендарном Орлике*, на котором получил контузию, во время попытки партизанами взорвать путь перед бронепоездом. Неумелые в саперном деле таежники, умудрились взорвать себя вместо рельс, когда к ним приблизился десант с БеПо, во главе с Портупей-юнкером Глебовским. Владимир умудрился пролежать в госпитале все то время, когда как писал Красный Пиит Демьян Бедный* (он же в девичестве Ефим Алексеевич Придворов) в радостно-верноподданническом ерническом стишке –

Плюнув временно на военные приключения, бывший юнкер решил подлечиться и отдохнуть в надежном убежище (которым оказалась таежная заимка, где скрывалась семья погибшего командира «Орлика») и потом всеми правдами и неправдами, попасть наконец в Тобольск, что бы выполнить последнюю волю Фельдфебеля Силакова

Февраль 1921 в Сибири не был удачным для Советской власти. Вся Сибирь пылала восстаниями. Владимир Глебовский, в замусоленном картузе, обрезанной шинели и с солдатским «сидором», тайком подобрался к окраине Тобольска и увидя на солдатах заставы бело-зеленые шевроны и кокарды, уже не таясь подошел к ним и попросил отвести себя в штаб. Его споро обыскали и отвели в Кремль, где находился штаб повстанцев. В большом помещении, явно бывшем присутствии, никого не было, кроме человека в офицерском кителе без знаков различия и роскошных белых бурках*.

— Господин полковник — доложил бравый конвоир. Вот задержали на заставе. Говорит что юнкер и сам к нам шел. Командир повернулся к задержанному, и Владимир почувствовал как слабеют его ноги, перед ним был подполковник Романовский, собственной персоной.