и два тяжелых «Гочкиса» *. Уцелевшие германцы отступили за дорогу и стали окапываться. А фельдфебеля Силакова, словно какая то сила потянула к шоссе. Он по пластунски пополз к кювету, увидел там скорченную фигуру кайзеровского офицера и сразу понял кто это такой и немец, каким то таинственным образом, сразу понял что от него надо страшному русскому унтеру. Не успел Василий поднять револьвер, как немец заискивающе улыбаясь протянул ему руку со старинным медным крестом. Фельдфебель, взял левой рукой родовую реликвию, не сводя с Фукса ствола нагана*, и как оказалось не зря. Гауптман — интендант, попытался выхватить из-за пазухи Люгер*, но три тупые цилиндрические пули отбросили его назад.

Немцы будучи опытными и умелыми солдатами, быстро поняли что силы не равны и перегруппировались, а уцелевшие офицеры быстро навели порядок. Рассредоточившись вдоль шоссе и проведя одну неудачную атаку, германцы стали постепенно охватывать русские позиции с флангов, но в ожидании своей артиллерии не перли на рожон. После двухчасовой передышки, германцы провели еще одну атаку, но канониры Силакова и расчеты «Гочкисов» прижали Бранденбургцев к земле ураганным огнем, а когда броневик поручика Балакина, сыграл роль засадного полка Боброка*, немцы были вынуждены отступить. Потом была еще одна атака и когда стали кончаться боеприпасы, подполковник Романовский, приказал взорвать орудия и начать отход. Канониры ведя огонь остатками снарядов, дали этим возможность отойти остальным, а потом взорвали орудия и сами отступили под прикрытием пулеметного огня. Оторванный взрывом кусок орудийной станины, сшиб Ваську Силакова с ног. Тяжело раненый фельдфебель умер на руках у Владимира. Перед смертью, он попросил передать его матери в Тобольске небольшой сверток, это был зашитый сапожной дратвой кожаный кисет. Пути героев этого боя потом разошлись, разметала их Гражданская, но 23 февраля 1918 года они запомнили на всегда. Хотя двое из них встретились еще раз.