представителя Василеостровской шпаны; Исаак Межеричер — Комиссар Петроградского Совдепа, в своих малиновых гусарских чакчирах*, с черными волосами до плеч, желтом кепи с огромной красной звездой, нежно-лимонной замшевой блузе, саблей в драгоценных ножнах усыпанных каболарами и большим полицейским Смит-Вессоном*, похожий на Ринальдо Ринальдини; Ну и естественно иже с ними — черноглазая Жанна д Арк*, (которую для разнообразия звали Рахиль) — миловидная пассионария в черной кожаной куртке, черной же длинной юбке и красной пролетарской косынке. Коробка с маузером* дополняла ансамбль. Митинг, выборы солдатских советов (подкрепленные несколькими ящиками казенки привезенные агитаторами), все это переросло в общую пьянку. Офицеры благоразумно не вмешивались. Владимир сидел на платформе с броневиком и читал томик Шекспира на немецком, его весьма забавляло то, как переводчик пытался передать немецким строевым глаголом, пыл и коварство италийской драмы. Айне Ромео марширен нах Джульетта, это было забавно. Внезапно внизу раздался какой-то шум. Владимир осторожно выглянул из за края платформы, картина была неприглядная, но очень статичная. Комиссар Межеричер пытался задрать товарищу Рахили юбку, но так как одна его рука была занята бутылью с самогоном, процесс несколько тормозился. Красная в обоих смыслах дива, в свою очередь пыталась вытащить из кобуры свой революционный маузер, вобщем все были при деле. Немного подумав, Владимир взял карабин и с размаха впечатал приклад в голову комиссара и протянув руку растрепанной Рахили, вежливо произнес:

— Поднимайтесь сюда сударыня, я представляю вам тут убежище. –

Прежде чем уединиться со спасенной революционной пейзанкой в броневике, портупей-юнкер вылил в глотку поверженному сопернику хорошую дозу самогона из трофейной тары и оттащил его подальше в сторону. До самой темноты, Петроградская пассионария рассказывала свою историю…

В семье богатого Киевского торговца тканями, родилась девочка. Родители в ней души не чаяли.