– На меня не обращай внимания, – ответил он. – Я весь вечер буду занят. Прежде чем доложиться Ольвегссену, надо наверстать текущие дела.

– Спорим, только того ты и дожидался, – сказала она. – Так я и знала. Сам в заповедник съездил, а мне даже словечка не сказал, каково там.

Он не ответил.

– И нечего губу закусывать, – поставила точку она.

Он снял со стены портрет Сигмена и расстелил на стуле. Оттянул-расправил подвесной эпидиаскопчик, вставил письмо, включил режим подготовки. Надел очки-дешифраторы, воткнул в ухо щебеталку, сел на портрет. С усмешечкой. Не могла не приметить этой усмешечки Мэри и, вероятно, подивилась, с чего бы это он, но вслух не спросила. Если бы спросила, ответа не было бы. И думать не моги сказать ей, что забавно этак посидеть на портрете Впередника. Она в ужас придет или прикинется, что в ужас пришла, разве поймешь, как оно с ней на самом деле! Так или иначе, а чувства юмора у нее ни на грош. Пожуй-проглоти любое словечко, которое может подпортить твою СН.

Привстал, нажал кнопку «ПУСК» и снова принял рабочее положение. Тут же на стене перед ним проступила увеличенная картинка. А у Мэри очков не было, перед ней маячила одна пустая стенка. В ухе зазвучал голос, читающий текст.

Сначала, как всегда в официальных письмах, на стене явился лик Впередника. А голос произнес:

– Хвала Айзеку Сигмену, вместилищу и источнику истиннизма! Да благословит он нас, своих верных, да расточит на буверняк врагов своих, выучеников Обратника!

Голос умолк, изображение пригасло, чтобы получатель вознес свою собственную молитву. Затем на стене замигало одно-единственное слово «кикимура», и голос продолжил:

– Хэл Ярроу, да веруете вы безраздельно и неуклонно!

В списке свежего пополнения словаря американо-язычного населения Союза имеется слово высшего приоритетного индекса. Это слово «кикимура» (т/ж «какимура», т/ж «кикимора», т/ж «какимо-ра»). Ареал зарождения – департамент Полинезия.