- Или будешь любить одну меня, или вообще не показывайся мне больше на глаза! - говоришь ты. - Я ревнива и жестока.
- Просто сегодня ты другая.
- Я про мужчину всё знаю по запаху. От тебя воняет другой женщиной! кричишь ты, пугая птиц.
- Ты был с другой, ты любил ее, у тебя запачканы руки!
С другой? Что значит "другая"?
Чтобы была "другая", должна существовать "эта", а ведь тут всё вымысел, прелесть моя с ватными ушками, всё вокруг нас - ложь!
- Не пытайся оправдываться!
Мы доберемся до пока неведомой точки, где эта ложь кончится, а начнется другая, та самая, истинная.
Она набросится на меня со всей своей отвратительной жестокостью, обрушит на меня кучу красивых идей, разряженных в норковые манто звезд, вымеподобные бюсты которых красуются на глянцевых обложках.
Еще немного - и всё кончится, протеиновой машинке потребуются доли секунды, чтобы переключиться, тогда всё это колдовство вокруг меня исчезнет вместе с тобой, растает, как прошлогодний снег. И останется лишь жесткая койка в Брэдфорде, лишь ускользающая надежда на спасительный островок разума... Лишь привкус чегото ушедшего, так похожего на подлинное, но что вообще не может быть подлинным. Того, что только и имеет право не быть ложью, но лишь ложью и может быть.
И как от этого убежать?
Из показаний доктора Скиннера
- Я, доктор Габриэль Скиннер, 49 лет, психиатр, холост, атеист.
- Вам знаком Ральф Хеллер?
- Разумеется, я его отлично знаю. Прошло, должно быть, уже три года с тех пор, как он впервые постучался в дверь моего кабинета. Робко поздоровался, все время мял в руках кепи, тревожно озирался, разглядывая обстановку. В первый же визит он рассказал мне о своих "провалах" - так он их называл.