Охваченная тревогой, беспомощная, она поджидала меня у скал.

- Больно? - спрашиваю.

- Больно.

- Дальше-то что думаешь делать?

- Боюсь, вата теперь повылезает.

- Какая еще вата? - говорю. - Это кровь.

- Я кукла, Ральф.

- Нет, кровь! - кричу я. - Кровь! А ты уже не кукла, ты девушка, которую я люблю.

-Люби, -покорно отвечает она. - И все же я кукла.

Она плачет. А я отрываю полоску от своей сорочки, перевязываю ей руку. Она склоняет голову мне на грудь.

- Может, и вправду это кровь, Ральф! Может, я действительно начала превращаться в женщину.

Потом умолкает, в ее устремленном на меня взоре - ожидание, терпение, надежда:

- А вдруг я смогу и детей родить, а, Ральф? Вдруг в этом животе не одни только тряпки да вата? Положика руку сюда: чувствуешь? Это невозможно, там нечему двигаться, вот и пупка у меня нет... Нужно ведь свободное пространство, полость, иначе где жить младенцу, правда?

Господи, подскажи мне слова, которых она ждет от меня!

Беспомощность душит нас, но мы - человек и нечеловек - рука об руку трогаемся по едва заметной тропинке.

Под ногами - обманчиво надежная почва, в любой миг готовая осыпаться, однако мы упорно стремимся к далекой, озаренной светом вершине. Ничто вокруг не шелохнется, солнце так накалило окрестности, что, кажется, дотла выжгло все живое. Я едва дышу, легкие отказываются пропустить через себя потоки знойного воздуха, марево заставляет пейзаж дрожать.

На вершине, в тени единственного дерева, нас поджидает Oразд.

- Так и знал, что придете, - говорит он. - Да что вам еще остается, как только верить в меня и в невозможное?

- Да, - соглашается она.

- Вот увидишь, девочка моя, что Оразд не лжет. Оразд - самый честный и преданный служащий Вселенной. Оразд - это тебе не Кондор или Пивной автомат. Недаром же ему доверили хроносектор!